– Тогда кто?

– Квебекец, точнее, франкоканадец.

– Понял, – кивнул Ричи. – Одним словом, мы катили по федеральной автостраде, и этот мексиканец рассказывал мне, как полгода собирал апельсины, а теперь направлялся в Мичиган собирать сахарную свеклу. Мы болтали как друганы, и я купил ему кока-колу, когда остановились подзаправиться. Потом он сказал, сколько бабок заработал, собирая апельсины, и что у него отложена штука баксов, которые он собирается послать домой, когда доберется до Мичигана и найдет там работу. Поверишь, растрепал первому встречному, что у него при себе есть деньжата! Вот ведь дурила! Я решил высадить его где-нибудь на обочине. Мы гнали со скоростью миль где-то в восемьдесят, когда я заметил патрульную машину штата Джорджия, припаркованную у дороги. Шиздец, думаю! Тачку, на которой мы катили, я угнал в Уэст-Палм-Бич. Ну так вот, мы едем, и я предлагаю мексиканцу сесть за руль, мы меняемся местами, и он смеется, довольный. Потом смотрит в зеркало заднего обзора и видит патрульную машину, которая, сверкая мигалками, приближается к нам. Мы останавливаемся, и парень говорит, что это не его машина, а моя. Я говорю: «Моя машина? Этот парень подобрал меня, офицер. Я его даже не знаю». Вот смех-то! Я патрульного почти убедил, но нас загребли обоих. Мать их в душу! Выяснили, что на меня есть дело, и я влип по самые уши. Кроме того, мне предъявили обвинение в ограблении и похищении. Я говорю: «Неужели вы думаете, что я собирался держать этого мексиканца для выкупа?» А мексиканец даже не понял, что происходит. Небось и по сей день не допер, что было. Если бы не тот патрульный у обочины, я бы где-нибудь в лесу проделал ему в башке дырку. Повезло ему! – Ричи стал всматриваться в даль сквозь ветровое стекло, потом добавил: – Кажись, эта дорога годится. Сворачиваем налево.

Значит, точно в Детройт, решил Арман. Они свернули на гравиевую дорогу, белесую в свете передних фар, и услышали шелест камней под колесами. Никаких домов не было видно.